Жестокий бой длился шесть дней и ночей. Уже в городе смертоносные отряды двигались от дома к дому, от одной узкой улицы к другой. Они прорубали себе путь по трем главным улицам, ведшим от карфагенского Форума, и оттесняли врагов к городской цитадели - Бирсе. Когда обреченные карфагеняне, пытаясь просто спасти свою жизнь, стали осыпать римлян всевозможными снарядами с тесно лепившихся друг к другу крыш, римские солдаты ворвались в несколько первых домов, убили находившихся там людей и вскоре были на крышах.

Некоторые уверяют, что он колебался и почти потерял самообладание в ужасе от того, что ему предстоит вести войну с собственными согражданами. Другие рассказывают, будто некий дух выкрал у одного из солдат трубу и, исторгнув из нее громкий звук, пересек реку, а воспринял это как сигнал к действию и сделал то же самое. Как бы то ни было, все сходятся в том, что молвил: "Пусть будет брошен жребий" - и совершил переход через Рубикон.

понял, что это всего лишь жалкая отговорка. Его вердикт был лишен сантиментов: "Таким образом, должен был признать, что пора наконец отказаться от этих слишком частых и напрасных попыток и думать только о войне".

Триба Фабии: против Октавия" и т. д. Тут Тибе-рию стало ясно, что после нескольких недель нараставшего напряжения толпа приблизилась к точке кипения. Еще чуть-чуть - и ее будет не обуздать.

Как следствие, выборы проходили в жесткой борьбе, тем более что на высших ступенях властной лестницы число магистратов сокращалось, соответственно попасть в их число становилось еще сложнее. Эмилиан уже достиг вершины. Теперь настала очередь Тиберия. Правда, поскольку сама Корнелия была склонна преуменьшать заслуги обоих своих сыновей, о ней пока чаще говорили как о теще Сципиона Эмилиана, нежели как о матери братьев Гракхов. Как бы то ни было, пока мать раздумывала над перспективами политического роста Тиберия, сам он куда больше интересовался дискуссией, развернувшейся в высших кругах Рима.

Воля Помпея вынуждала их пойти на этот малодостойный шаг. К унижению и разочарованию добавлялось еще осознание того, что им предстоит оставить все материальные символы своей возлюбленной республики: дорогие сердцу храмы - обители римских богов- и самое главное - все их наследственное имущество. Что есть республика, если не сам город Рим? - возражали они Помпею. Катон разразился целой речью, в которой он оплакивал, стеная и сокрушаясь, потери, предстоящие сенаторам, а также и самую судьбу Рима.

Пользуясь властными полномочиями, которые эти должности ему давали, исполнил свои обещания по реформированию республики и восстановил попранные народные свободы. Были введены новые законы, которые включали отмену на год арендной платы за землепользование, взимаемой с ветеранов, а также с городской бедноты по всей Италии и за ее пределами, но это вовсе не означало радикальных, революционных преобразований, которых так боялись консерваторы. Правда, не чурался и репрессивных методов.

Когда римляне пронзили дно реки грандиозными деревянными сваями и таким образом укротили Рейн, они словно бы покорили саму мать-природу. По мосту и его армия перешли через реку и вторглись в незнакомую страну. Германские племена свевов и су-гамбров, не видавшие доселе мостов, были настолько поражены изобретательностью чужестранцев, что ретировались в глубь лесов и там затаились. же сжег и разграбил поселения в близлежащих землях, а людям, оставшимся в живых, сказал, чтобы они передали германцам простое послание: никогда более не совершать враждебных действий против Рима.

Взятие Карфагена после 120 лет противостояния положит конец ненависти и атмосфере подозрительности. Таким образом, на вопрос о том, кто и как станет править миром, будет дан наконец прямой ответ. Чтобы поощрить офицеров к проявлению личного мужества в битве таких масштабов, Эмилиан, возможно, напомнил им о причитающихся наградах. Древние римляне отмечали героев не медалями, а коронами, браслетами, ожерельями и миниатюрными копьями. В зависимости от подвига вручались короны нескольких видов. Некоторые были из травы, другие из дубовых листьев, третьи из золота.

Эпицентр событий тем временем сместился к югу. В историю вошло название маленькой речки, по которой проходила граница между Галлией и Италией, - Рубикон. По закону римские военачальники не имели права переводить свои войска из подотчетной себе провинции на территорию Италии, поэтому вооруженный переход через эту реку неминуемо означал бы объявление гражданской войны. И тем не менее 10 января 49 отправил к Рубикону отряд своих самых храбрых воинов. Такое характерное для него решение!