В Сенате Помпей также предложил предоставить Цезарю управление Иллирией и обеими Галлиями. Жалкие остатки аристократической элиты, которые еще приходили на заседания Сената, удовлетворили это предложение. Даже если бы они отказали Помпею, Народное собрание все равно дало бы Цезарю желаемое; предоставив же Цезарю наместничество самостоятельно, они не потеряли бы лица и хотя бы внешне сохранили верховенство над Народным собранием.

Собранное воинство отличалось плохой подготовкой, скверной дисциплиной, проблемами с материальным обеспечением, причем все эти трудности достались Манцину "по наследству" от предыдущего начальника римской армии в Испании - Квинта Помпея, который ничего не сделал для исправления ситуации. Но и тут доводы защищающейся стороны оказались недостаточными. В частности, по причинам чисто субъективным. Дело в том, что у Помпея были влиятельные друзья среди сенаторов, в то время как род Манцина имел куда меньший политический вес.

В имени содержался откровенный намек на его связь с миром богов. Оно было образовано от латинского слова "авгу-рии", обозначающего толкование небесных знамений. Таким образом, новое имя устанавливало связь Октавиана с религиозным культом и понятием священного, а также закрепляло за ним право на особое, никому другому не приличествующее почитание. Смена имени свидетельствовала о политической революции. И пусть она не была чересчур резкой, остановить ее было уже невозможно. Чем дольше продолжалось правление а, тем с большей очевидностью вырисовывалась гибель политических свобод.

С каждой новой неделей их приходилось распределять все экономнее. Когда они уже подходили к концу, а галльское подкрепление все не появлялось, на общем собрании некоторые вожди выступили с леденящим душу предложением: начать убивать и есть тех, кто слишком стар, чтобы вести войну. Верцингеториг выступил против этой идеи. Но теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как вступить в открытый бой с врагом. И он сделал это. От исхода битвы зависит будущее Галлии, заявил он. Поражение будет означать одно: конец галльской независимости.

Хотя военной реформой закрепил собственное положение, это был довольно рискованный шаг. После его смерти легионы в Галлии и Паннонии (ныне территория Венгрии и части Балкан) попытались выторговать себе более льготные условия. Причины понятны.

По-видимому, Марк Антоний не претендовал ни на что большее, чем просто прорвать блокаду Октавиана и бежать в Египет, чтобы там набраться сил и затем попытаться склонить чашу весов в свою пользу. Но Клеопатра самовольно вывела из сражения главные стратегические силы объединенного флота, и теперь ничто не могло спасти Марка Антония от сокрушительного поражения. Героического противостояния не получилось, легкая победа сама легла Октавиану в руки.

Но конкуренция за власть в кругах аристократии рода Юлиев-Клавдиев не прекратилась. Частично виной тому было то, что до вступления на престол новый император жил "в тепличных условиях". Клавдий вырос вдали от кипучей общественной жизни, он жил во дворце, в окружении угодливых слуг и рабов. Поэтому страх перед соперниками был у него огромен. Ходили слухи, что на его совести смерти тридцати пяти сенаторов и более двухсот всадников, произошедшие за период его правления.

Однако ему не повезло. И любимый племянник, и оба внука преждевременно умерли (см. генеалогическое древо с. 48). Кого же теперь усыновить у: члена своей семьи или лучшего из сенаторов? Есть данные, что он рассматривал такую возможность, но к 4 отказался от нее. В тот год он усыновил своего пасынка Тиберия и в завещании назвал его наследником. Однако не может не возникнуть впечатления, что решение это было принято от безысходности.

Благодаря красноречию, обаянию и приветливости ему не составило большого труда покорить сердца простых граждан. Но он также понял, что от него требуется совершить нечто более существенное, чтобы на волне всеобщей популярности претендовать на самые высокие посты в республике. Питая такие честолюбивые намерения, выжимал максимум возможного из каждой должности, которую ему доводилось занимать.

Исход этой битвы должен был подвести окончательный итог затянувшейся гражданской войне. Около Акция решалась также и судьба всей Римской империи.