Если Цезаря трагическая весть настигла в Галлии, то Риму предстояло получить новое доказательство того обожания, с каким Помпей Великий относился к своей жене, - ив такой полноте, что даже его враги в Сенате на краткое время прониклись жалостью к нему.

Конечно, с этими источниками не все так просто. Ни мемуары Цезаря, ни письма Цицерона ничуть не более достойны доверия, чем аналогичные им творения современных политиков. Мы не можем принимать их на веру. Но они переносят нас в самую сердцевину римской истории и политики. И не только они. В нашем распоряжении имеется подробное и яркое описание неудачного восстания Иудеи против римлян (см.

Люди более независимого склада просто отошли в сторону, ожидая своего часа. Возможно, они тешили себя надеждами, что сложившаяся ситуация - явление временное, связанное исключительно с фигурой а. Вероятно,

они думали, что настанет пора, когда он уйдет, и республиканский строй вместе с политической свободой будут восстановлены. Ради своего идеала они были готовы немного потерпеть. Увы, их надежды не совпадали с планами а.

Но сенаторы отказали Тиберию в праве на достойные похороны и той же самой ночью скинули в Тибр его изувеченный труп вместе с телами его приверженцев и друзей. Так впервые в истории республики политический конфликт разрешился убийством.

Луций Домиций Агено-барб стал отныне Тиберием Клавдием ом Цезарем. Он происходил как из семьи правящего императора, так и из семьи а. Это давало ему огромное преимущество по сравнению с собственным сыном Клавдия, Британиком, не говоря уже о других конкурентах. Такого преимущества вполне могло хватить, чтобы стал пятым императором Рима. Однако Агриппина понимала, что в отсутствие четких критериев отбора преемника игру нельзя считать сделанной. Чтобы воплотить в реальность мечту о сыне-императоре, требовались цинизм и безжалостность. А этими качествами она, похоже, обладала сполна.

Таким человеком был не кто иной, как Помпей Великий - политик, к которому большинство сенаторов относилось с такой неприязнью и недоверием. Но когда от здания Сената остались только обугленные стены, аристократам пришлось поступиться гордостью и собраться в здании, примыкавшем к новому грандиозному театру из мрамора, построенному Помпеем. Трудно было найти лучшее место для встречи. Здесь сенатор Би-бул предложил назначить Помпея Великого как наиболее достойного гражданина республики на новый пост единоличного консула, наделив его исключительными правами для подавления беспорядков в городе.

Не менее важно было и то, что тем самым плебс вернул бы себе вес в государстве и положение в армии, вдохнув в нее новую энергию. Да и во много ли это обошлось бы крупным землевладельцам? От них никто не требовал отдавать собственные земли, им всего-навсего нужно было вернуть общественные земли, полученные ими сверх нормы. И все же группа наиболее влиятельных землевладельцев из знати подняла шум: они и слышать ничего подобного не хотели.

Нынешние историки все больше вдохновляются различиями, нежели сходствами римлян в сравнении с нами. Их нормы сексуального поведения, подход к взаимоотношению полов, представления об этнической принадлежности сильно отличаются от наших. Они жили в мире, "полном богов" (по меткому выражению одного историка), а небольшую элитную прослойку обслуживала армия рабов - огромный срез населения, полностью подчиненный и находившийся вне каких-либо правовых норм и преимуществ человеческого сообщества. Подобным отличиям между нами и древними римлянами уделено некоторое внимание в книге С.

Однажды ночью, после долгих лет скитаний по морям Средиземноморья, Эней проснулся от толчка. Перед ним предстал бог Меркурий, который передал ему строгий наказ бога Юпитера. По его словам, Энею предназначалось основать город, который впоследствии станет Римом. Вместо старого дома следовало построить новый. Это было не что иное, как приказ, посланный небом. Продолжив свои скитания, он со товарищи в конечном счете достиг Италии. Плывя вверх по реке на кораблях, чьи смазанные жиром сосновые остовы мягко скользили по воде, они высматривали место, на котором в будущем вознесется город.

Период между 49 , в который Юлий пересек Рубикон, и 31 стал временем страшной смуты, когда плавились и разрушались социальные и политические нормы и институты, когда на обширных территориях Рима прошла череда кровавых сражений. Причем кровь, которую проливали римляне, принадлежала отнюдь не их врагам - варварам, - нет, они проливали кровь таких же римлян, как они сами, - собственных братьев, друзей, отцов.