С этими словами Крастин, а за ним еще сто двадцать отборных воинов с оглушительным криком бросились на врага. И вот, по почину пехотинцев Цезаря, римляне схлестнулись с римлянами, и началась битва, в которой обе стороны, обученные одинаковым образом, рубились с одинаковым же ожесточением.

Довольно скоро Помпей решил задействовать свою кавалерию. Ей немедленно удалось потеснить врага. Кавалерии Цезаря пришлось отступить под яростным и самоотверженным натиском. Но когда кавалерия Помпея разбилась на эскадроны и начала окружать войска Цезаря с фланга, тот дал сигнал своему запасному войску вступить в бой. С гордо воздетыми штандартами четвертая линия пехоты стремительно атаковала кавалерию Помпея, коля лица всадников копьями. В этом проявился военный гений Цезаря. Тот верно рассудил, что цвет римской аристократической молодежи, отпрыски сенаторов, возможно, жаждут битвы, но не обладают ни нужным опытом, ни готовностью к ожесточенной драке. Решительное противодействие повергло их в панику. Они развернули лошадей и ускакали на высокие горы.

Тем самым они оголили фланг собственного войска. Четвертая линия армии Цезаря сполна воспользовалась своим преимуществом и напала на врага с тыла. Почуяв запах крови, нанес смертельный удар. До этого времени он придерживал в резерве третью линию пехоты, составленную из закаленных в войнах ветеранов, и теперь они со свежими силами ринулись в кровавую схватку, подменив уставших товарищей. Без жалости они били и разили врага, прорубая себе путь сквозь окровавленные, изнуренные боем ряды армии Помпея.