Были найдены необходимые средства, и благодаря им организована армия галльских воинов. Чуть позже Верцингеториг доказал, что помимо организаторских способностей он обладает решимостью, необходимой для наведения порядка в войсках. Борясь с трусостью, он не чурался отрезать уши, вырывать глаза и даже жечь всех, кто не встанет в строй. Как не без уважения отмечал , "чрезвычайная энергия соединяется у него с чрезвычайной строгостью военной дисциплины". Коротко говоря, Верцингеториг демонстрировал те самые качества, которые и сам ценил выше всего - качества, присущие подлинному римлянину.
У человека, наделенного "империем", имелся особый символ власти, который также был этрусского происхождения. Этот атрибут, называвшийся "фасции", представлял собой связку вязовых или березовых прутьев длиной в полтора метра; они были соединены ремешками из красной кожи, а среди прутьев был вставлен топор. Память об авторитарной власти, символизируемой прутьями-фасциями, до сих пор живет в слове "фашизм".
Однако эта женщина даровала Помпею не только любовь, но и место среди высшей знати: сложно представить себе, у кого могла быть более голубая кровь, чем у нее. Корнелия была дочерью Квинта Цецилия Метелла Сципиона, отпрыска знаменитой патрицианской семьи, которая могла гордиться, в частности, Публием Сципионом, убившим самого Ганнибала, и которая ныне входила в ядро сенатской верхушки.
На улицу высыпало огромное множество народа, люди искренне радовались, светились улыбками, обнимали друг друга. Поводом для торжества и ликования послужило грандиозное событие: за победу над Карфагеном Сенат наградил Эмилиана правом на триумфальное шествие.
И вдали от Рима по всей империи отчетливо видны следы их деятельности: будь то сети дорог, планировка городов, названия населенных пунктов (любой британский город или поселение, чье название заканчивается на слово "честер", вероятнее всего, расположен на месте бывшего римского лагеря - "кастры"). Наконец, дошедшая до нас древнеримская литература - от изящной любовной лирики до велеречивого эпоса, от бесстрастных исторических трактатов до тщеславных мемуаров - остается, безусловно, одной из самых впечатляющих, изощренных и вдохновляющих литератур мира, достойной самого пристального внимания.
Так, и те и другие утверждали, что они защищают республику. Правда, в вопросе о том, что именно, по их мнению, требует защиты, наблюдались значительные расхождения. Консерваторы утверждали, что защищают республику от смутьянов, пытающихся расшатать государственный строй; политики же, выступавшие от лица народа ("популяры"), заявляли, что защищают республику от коррупционного правления своекорыстной аристократической элиты.
Однако ему не повезло. И любимый племянник, и оба внука преждевременно умерли (см. генеалогическое древо с. 48). Кого же теперь усыновить у: члена своей семьи или лучшего из сенаторов? Есть данные, что он рассматривал такую возможность, но к 4 отказался от нее. В тот год он усыновил своего пасынка Тиберия и в завещании назвал его наследником. Однако не может не возникнуть впечатления, что решение это было принято от безысходности.
Благодаря красноречию, обаянию и приветливости ему не составило большого труда покорить сердца простых граждан. Но он также понял, что от него требуется совершить нечто более существенное, чтобы на волне всеобщей популярности претендовать на самые высокие посты в республике. Питая такие честолюбивые намерения, выжимал максимум возможного из каждой должности, которую ему доводилось занимать.
В то время девятнадцатилетний молодой человек, чей тесть погиб на поле боя в Каннах, сумел объединить оставшихся в живых командиров римского войска. Энергия и воля Сципиона остановили бегство деморализованных солдат. Подчиняясь Сципиону, они сомкнули ряды и дали клятву верности Римской республике. Столь же неукротимый дух был проявлен римлянами и у врат родного города. Победоносный Ганнибал отправил к ним парламентеров, будучи уверенным в том, что враг предпочтет сдаться. Римляне, однако, даже не дали парламентерам пересечь городские границы.
Воля Помпея вынуждала их пойти на этот малодостойный шаг. К унижению и разочарованию добавлялось еще осознание того, что им предстоит оставить все материальные символы своей возлюбленной республики: дорогие сердцу храмы - обители римских богов- и самое главное - все их наследственное имущество. Что есть республика, если не сам город Рим? - возражали они Помпею. Катон разразился целой речью, в которой он оплакивал, стеная и сокрушаясь, потери, предстоящие сенаторам, а также и самую судьбу Рима.